Пересматривая старые фильмы, порой встречаешь вещи, на которые раньше не обращал внимания. Вчера смотрели с детьми «Садко». Да-да, тот самый культовый фильм со Столяровым. И-таки, вы знаете шо? Оказывается экстремальные традиции катания на доске по волнам начал именно наш былинный персонаж Садко. Смотрим, как он отправляется в гости к морскому царю:
Ссылка на это видео.
За Садко не переживайте, у него в гуслях акваланнг :)
Одесса. На балкон выходит мама и кричит:
— Миша-а! Домой!
Во дврое мальчик поднимает голову и кричит в ответ:
— Мам, я замёрз?
— Нет! Ты хочешь кушать!
Шутка шуткой, но… как, скажите мне, ребенок, которому постоянно указывают, что ему кушать, когда ему спать и какие варежки сегодня надеть, впоследствии научится отличать свои желания от чужих?
Пока наши медики чешут пузо, разрабатывая новый Гриппол со свиным рылом на упаковке, французы уже давно разработали свою эффективную методу:
Кажется, что у детей есть свой интернет, где они общаются и обмениваются опытом. Недавно удалось перехватить важные и ценные советы, которыми они делятся друг с другом:
Очень часто при знакомстве малыше со счетом приходится оперировать словами цифра и число. Оказывается, сложность в понимании отличий этих двух понятий испытывают не только некоторые взрослые, но и даже эксперты по русскому языку. Будет ли ошибкой сказать «цифра 17»? Давайте, чтобы не запутывать наших детей, разберемся, в чем же отличие.
Число — это понятие, отражающее количество. 4 яблока, 30 лет, 101 долматинец. А цифра — это знак (символ) для обозначения чисел. Чувствуете разницу? Число 5 обозначает количество. А само это число 5, мы записываем с помощью цифры «5».
А теперь, попродробнее: число, это то, что мы используем в счете. В математике понятие числа очень широкое, но для ребенка достаточно знать главное — число отражает количество или порядковый номер. Числа мы считаем. Именно их (не цифры) мы складываем, вычитаем, умножаем и делим. И учим детей счету тоже на числах. 1 арбуз на грядке, 2 колеса у велосипеда, 3 бабочки на цветке, 4 комнаты в домике, 5 звездочек на бутылке пальцев на руке и т.д. Кроме того, важным свойством числа является его способность быть «самим по себе». Т.е. может быть не только 5 пальцев, 5 зайцев и 5 индейцев. А просто 5. Вот это просто 5 и есть число. Оно является предметом арифметики. Зря улыбаетесь такой очевидности :) У некоторых туземных народов числа в речи присутствуют только как приставки-суффиксы. Т.е. туземец может на своем языке сказать «3 рыбы» (в одно слово) или «3 человека» (тоже одним словом), но не может сказать 3 просто. В его языке это бессмысленно. Впрочем, мы несколько отвлеклись. :)
Цифра — это знак для обозначения числа. По аналогии с алфавитом — это буква. Буква обозначает звук. Цифра — число. В нашей культуре мы используем 33 буквы русского алфавита для записи слов, и 10 арабских цифр для записи чисел (0, 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8 и 9). Теперь, обратите внимание, важный момент — для записи числа 34, мы используем цифры «3» и «4». Сами по себе цифры еще не определяют число. Например с помощью тех же самых цифр мы можем записать и число 43, и число 4433 и т.п. Правила записи чисел с помощью цифр определяются принятой нотацией и системой счисления. То, чем мы пользуемся в обычной жизни называется десятичной нотацией (да-да, Мольеровский г-н Журден тоже не подозревал, что 40 лет говорил прозой. :) И достоинством любой нотации является возможность записывать любые числа, пользуясь лишь ограниченным набором цифр. Точно так же, как мы записываем все многообразие слов, используя лишь 33 буквы алфавита.
Значит, когда мы учим с ребенком знаки на карточках/кубиках («А», «Б», «В», «4», «5», «+»,«–») — то речь идет о цифрах, т.е. о знаках, которыми мы впоследствии будем обозначать числа. Учимся писать мы тоже буквы и цифры. Но когда мы переходим к счету (подсчету, называнию количества) — мы говорим с ребенком о числах.
«Напиши число 3. А теперь прибавь к нему 2», — корректно. «Запиши цифру 8. И отними 4», — некорректно. От цифры (как и от буквы) мы ничего отнять не можем. Правильно будет: «Запиши число 8…» «Напишите цифру 17», — некорректно. Нет такой цифры среди арабских. Правильно будет: «Напишите число 17».
Если наши дети с детства будут знать, в чем разница, между «одеть» и «надеть», и чем отличаются цифра и число, я уверен, им будет гораздо проще в будущем избежать той разрухи путаницы в головах, которая, к сожалению, так характерна стала в последнее время для нашего общества. Это всё. Для тех, кто не боится занудных рассуждений, далее немного полемики с грамотой.ру
Сначала небольшое вступление: в обсуждении вопросов домашних родов самой интересной частью (для меня) являются конкретные цифры статистики. Все остальные аргументы обеих сторон, с приведением примеров, взаимными пугалками и прочими атрибутами холивара, являются, в сущности, вспомогательными. Неважно, сколько будет приведено конкретных примеров, их бессмысленно обсуждать, потому что каждый пример (положительный или отрицательный) подчинен статистике. Впрочем, это я счас озвучил тему целой монографии. :)
На самом деле я поставил задачу попроще. Я когда-то уже проделывал её беглым чёсом, но сейчас захотелось копнуть хотя бы на два штыка вглубь, ну и, по-возможности, с каким-то цифрами под мышкой.
Итак, суть разногласий по домашним родам (как я себе это представляю). Сторонники домашних родов считают (утрированно конечно) что в роддоме необоснованным вмешательством в естественный процесс родов им причинят больше вреда, чем пользы. Сторонники родов под контролем врача считают, что любые роды, это лотерея, и рисковать ни в коем случае нельзя. Поскольку «полезность» родов в стационаре проявляется в реальной возможности благоприятно повлиять на результат родов, только в случае, если «что-то пойдет не так», то возникает резонный вопрос, а каков, собственно, шанс этого «что-то пойдет не так»?
Поскольку на ситуацию (в такой формулировке) влияет слишком большое число факторов, некоторые из них в принципе невозможно учесть, я попробую свести задачу к некому сферическому коню. А именно, рассмотрим один фактор — материнскую смертность. Свою задачу я сформулировал как попытку оценить вероятность летального исхода для матери в случае домашних родов при нормальном прогнозе. Осложнения и их тяжесть не берем, перинатальную смертность не берем, осьминожьи щупальца анализа в этом случае расползаются не так катастрофически, и в основных моментах проблему еще можно удержать в голове. :)
Итак, есть данные по материнской смертности в России за 2004 год. 440 случаев на 1,5 млн. родившихся, что составляет приблизительно 0,03 %. К сожалению, на этом научная часть рассуждений заканчивается :) Потому что для прямого ответа на поставленный вопрос мы должны располагать данными об общем количестве домашних родов. (У кого вдруг есть – поделитесь).
Поэтому мы, введя некоторые предположения (а куда деваться) поместим нашего сферического коня в вакуум. А именно, оценим эффективность медицинской помощи в плане снижения материнской смертности, как 90%, т.е., в соответствии с этой оценкой, медпомощь позволяет предотвратить 9 случаев материнской смертности из 10. Это значит, что если вдруг все роддомы страны на месяц закроются, не отменяя работу все остальной мединфраструктуры, и все женщины (без разбору) будут рожать дома, то, по моему мнению, материнская смертность в этот месяц будет приблизительно в 10 раз выше. Разумеется эта цифра является очень условной и нуждается в уточнении специалистами (к чему и приглашаю). Однако эта величина в принципе согласуется с данными по материнской смертности в Европе в первой половине ха-ха века, т.е., когда западная цивилизация уже могла пользоваться бонусами правильного питания, гигиены, антисептики (ну т.е тем, что в принципе доступно в домашних условиях).
Итак, за вычетом явных паталогий (раз мы говорим о прогнозируемых нормальных родах) мы имеем приблизительно 170 случаев МС в год, которые включают в себя кровотечения (77), септические осложнения (29), эмболию (35), разрывы матки (17), экстрагенитальные заболевания (59) и прочие акушерские причины (9). Условившись, что в случае поголовных родов дома эта цифра была раз в 10 раз больше, имеем 1700 условных случаев материнской смертности в год на 1500000 рождений, или около 0,1 %
Это всё? Нет. Я уверен, что при использовании современных средств диагностики, можно обнаружить и оценить вероятность осложнений и летального исхода в том числе и от перечисленных причин, что на мой взгляд (тут необходимы комментарии специалиста) позволит в действительности снизить риски, как минимум вдвое, а, если не лениться, то и на целый порядок. Я имею в виду случаи, когда женщина находится в благоприятном репродуктивном возрасте, наблюдается в консультации, сдает анализы, делает УЗИ, нет выявленных патологий, возможно есть успешный опыт родов и т.п. Я понимаю, что таких случаев не так много. По разным оценкам нормальных родов всего от 10 до 50 % (статистически), но условная вероятность — великая вещь. В статистику попадают всякие мамы, и со слабым здоровьем и наследственностью, и с вредными привычками, и после аборта и прочими факторами. И если женщина заранее знает, что относится к благоприятной группе — оценка риска может отличаться в разы от среднестатистического. Конкретные цифры, к сожалению, по-видимому, взять неоткуда :)
Итак, я оцениваю риск летального исхода при благоприятном прогнозе в диапазоне от 0,01—0,1 %. Т.е. между 1 из 1000 и 1 из 10000. Это область неопределенности, которая определяется лишь входными данными. Чисто для удобства (не забывая о границах) возьмем некоторое усредненное значение 1 из 5000.
Много это, или мало? Давайте немного остановимся и вспомним, что сам по себе факт существования риска (смертельного риска) еще не является основанием для паники. Вся наша жизнь, так или иначе, всегда сопряжена с риском. Вопрос лишь в том, каково соотношение этого риска и потенциальной выгоды. Выгоды (преимущества) домашних родов очень субъективны. Риски объективны. Мы можем ошибиться в оценке его величины, но сам факт риска игнорировать не получится. Думаю, что нет ничего странного в том, что для некоторой части людей возможность рожать дома настолько важна, что они готовы разделять существующие риски.
И называть безумцами людей, меняющих определенное понимание удобства на, пусть и небольшой, но смертельный риск, по меньшей мере, неразумно. Дело в том, что почти каждый из нас делает это постоянно. Возможно, не совсем осознанно, но делает. Мы знаем, что каждый год на дорогах погибает около 30000 человек. Это означает, что статистически, у каждого из нас есть шанс 0,02 % в течение следующего года погибнуть в автокатастрофе (приблизительно 1 и 5000). Можем мы его исключить? Да можем. Для этого нам необходимо полностью перестать пользоваться личным и общественным транспортом, и не появляться на проезжей части (никогда не переходить дорогу), ну, а в идеале, лучше вообще не выходить из дома. Разумеется, это всего лишь гротескная иллюстрация. Никто из нас не в состоянии променять удобство на исключение из жизни этого небольшого смертельного риска. И мы продолжаем играть в лотерею 1 из 5000 каждый следующий год.
К слову сказать, вероятность летального исхода в случае ДТП, это не единственный риск, который многие из нас постоянно меняют на какие-то другие качества жизни. По статистике смертности видно, что существуют угрозы жизни (обусловленные самим образом жизни человека), суммарно превышающие риск смерти в ДТП на порядок. Что же безумного в том, что некоторые мамы сознательно разделяют риск домашних родов? Может быть это им действительно важно?
Около месяца назад вышла в эфир эта передача. Однако (Та-да-да-дам! Слава новым технологиям) посмотреть можно в любое удобное время ибо общение с таким человеком весьма поучительно. Гиппенрейтер прямо на пальцах объясняет важные моменты общения. Сценки из жизни и обсуждение глобальных вопросов — всё там внутри. Смотрим:
Ссылка на это видео на Youtube
Начну с небольшого конфуза: младшая доча, Машутка, поиграла моими наушниками-вкладышами и куда-то их заныкала. Пропажа обнаружилась нескоро, как раз, когда дети засыпали у себя в комнате. Я подхожу (как мне казалось в темноте) к Машке, и спрашиваю:
— Машенька. Ты сегодня наушники брала поиграть. Помнишь?
«Машенька», голосом старшей Ани мне отвечает:
— Да.
Я еще не совсем успев сообразить, по инерции спрашиваю:
— А куда ты их положила? — и параллельно соображаю, что разговариваю с Аней, которая никаких наушников не брала, и, скорее всего в глаза даже их не видела. Ребенок, тем не менее, неуверенно пытается мне ответить:
— Они где-то там должны быть… я не знаю…
— Извини, Анюшка, я думал, я с Машей разговариваю. :) Ты ведь не брала наушников?
— Нет, — с явным облегчением говорит мне ребенок.
Это как бы эпиграф. А подумалось мне вот что: это насколько дети зависят от наших ожиданий, что иногда готовы включиться в явный абсурд, лишь бы соответствовать нашим представлениям. Вы думаете, взрослые в этом плане чем-то отличаются от детей?
Никакого человека: ни ребенка, ни взрослого, невозможно насильно переделать. Переделать или перевоспитать, словом, изменить, так, как это ошибочно представляется возможным через «воспитательные меры». В лучшем случае человека можно выдрессировать или заставить адаптироваться к созданным внешним условиям, но не измениться.
Я знаю только один способ сделать человека «лучше». Это относиться к нему так, как будто он уже стал «лучше». Это значит погружать его в такой аквариум отношений, ситуаций и ожиданий, когда мы безусловно наделяем его теми качествами, которыми мы бы хотели, чтобы он обладал. Именно об этом пишет в своих книгах Юлия Гиппенрейтер. Из книги в книгу, из ситуации в ситуацию походит эта осязаемая ниточка.
Ребенок, каким бы он ни был, уже хороший, безусловно и вне всякого контекста. Если ждать от ребенка только безобразий, мы рано или поздно их спровоцируем. Если ожидать от ребенка обмана, мы научим его лгать. Пол Экман вообще считает, что ребенок учится лгать тогда, когда родители впервые спрашивают его: «А ты не обманываешь?» Что мы видим в человеке, то и получаем. What you see is what you get — это то, что в заголовке. А наушники мне Машенька нашла. Целые, как яйцо, и невредимые, как Красная шапочка. Только вот правая амбушюра почему-то пожевана… :)
Еще не так давно стандартным вкладом папаши в общие предродовые хлопоты было занести апельсинов беременной жене, ну и побегать по городу, собирая в отцовскую потребительскую корзину бутылочки, пустышки, пеленки и прочие розово-синие ленточки. А потом всё: в арсенале отца только нервные ожидания и традиционные танцы под окнами роддома.
Как замечательно, что вот уже много лет в наших роддомах практикуются партнерские роды. Теперь у сознательных отцов есть реальная возможность быть вдесятеро более причастным к удивительному чуду появления малыша на свет. Итак, мои соображения о роли мужчины в родах. Сначала пара слов о неучаствующих.
Многие мужчины изначально открещиваются от подобной перспективы. Ну бывает, человек просто не мыслит себя в этой роли. Это личная глубокая установка или особенность психики — Бог с ним. Действительно есть вполне серъезные мужчины, которые теряют сознание от вида крови. Не потому что они слабохарактерные, а просто особенность психики такая. Хотя слабохарактеным, все-таки, лучше подождать за дверью: пуповина, кровь, плацента могут для кого-то оказаться чересчур. :)
Но часто человек сам чувствует, как он среагирует на возможные «прелести». Первую дочь мы рожали вместе в роддоме, и я заранее знал, что меня не смутит ни кровь, ни иные физиологические подробности. (Впрочем, надо сказать, я достаточно спокойно отношусь к подобным вещам, наверное мне на медика надо было учиться :) Поэтому, для себя я не нахожу процесс родов каким-то ужасным или страшным. По моему ощущению, всё, что физиологично, то не противоестесственно.
Бывает, иногда сами мамы резко против того, чтобы муж присутствовал с ней на родах. Вдруг он увидит, как там все происходит, и у него отвращение к жене возникнет. В этом случае если мамочке проще без мужа — ради Бога, хотя я думаю, что это разновидность тараканов в голове.
Итак, тем кто физически может присутствовать на родах, но сомневается, стоит или не стоит.
В совместных родах есть еще один скрытый плюс. К таким родам, как правило, готовятся заранее, ходят на курсы партнерских родов, читают литературу, учатся правильно дышать и расслабляться. Это очень сильно сказывается на том настрое, с которым пара идет рожать. Ведь пока занимаешься, ты волей-неволей пропитываешься духом совместного преодоления трудностей, и это очень сближает. А уж если оба родителя, хотя бы заочно ориентируются в ходе родов, то это здорово помогает не нервничать: «Говорите, раскрытие 6 сантиметров? Ла-ла-ла, все нормально, наслаждаемся процессом»; или «Та-ак, жена чувствует потуги. Наверное нам уже в родовую пора бежать?» Словом, любое знание о ходе родов, полученное во время подготовки, позволяет не растрачиваться по мелочам и сосредоточиться на главном.
Конечно, участие в партнерских родах — это договоренность двух людей. Решение в любом случае надо принимать обдуманно: роды это не шоу и не аттракцион. И, каким бы ни было совместное решение, надо помнить, что тут не может быть универсального правильного или неправильного выбора. Хотя, по моему мнению, если оба родителя — нормальные психически здоровые зрелые ответственные люди, то вариант рожать вместе для них будет наиболее предпочтительным. Кто знает, а вдруг понравится? :)
—
Лирическое дополнение: уже продолжительное время читаю ленту по другой интересующей меня тематике. И с удивлением обнаружил, что один из её участников вместе со своей женой отважились на домашние роды своего малыша! Не такое уж частое явление, особенно для пап плотно занятых на ниве ИТ. Желаю им здоровья и счастья!
В последнее время все чаще стали слышны охи и ахи по поводу рюкзаков-кенгуру. Общий настрой, рюкзаки — зло, слинги — замечательно. В числе «заслуг» кенгурушек обычно упоминаются висение на промежности и вертикальное положение, создающее нагрузку на позвоночник, в связи с чем применение кенгурух даже их поизводителями рекомендовано начинать не ранее 6-месячного возраста.
В общем да, все правильно. Только зачастую страхи преувеличены. У нас был опыт таскания старшей дочи в кенгурушке. Не обильно, предпочитали чаще всё-таки слинг, но не могу сказать, что в кенгуру Анюшке было неудобно. Общие наблюдения приблизительно таковы.
Промежность: зона контакта (и распределения нагрузки), учитывая анатомию ребенка, достаточно обширна: от нижней части полупопий до середины поверхности бедер. Впрочем, наш ре редко находился в кенгурушке в сидячем положении. Дочке все время хотелось путешествовать стоя (еще и приседая в такт ходьбе :)
Кенгуру кенгурушке — рознь (как, впрочем, и слинг). Я вполне допускаю, что в сумке удачной конструкции ребенку будет не менее удобно, чем в лоскуте материи. При желании отрицательные стороны можно найти у чего угодно, и в этом случае, как никогда, актуально правило: смотрите в первую очередь на ребенка. Если ребенку комфортно — не терзайте себя понапрасну. Главное без фанатизма.
И вспомните, сами кенгуру, появившиеся в свое время, как революционная альтернатива коляскам и ношению на руках, воспринимались как благословение Божие и резко стали популярны именно за возможность нацепить ребенка на себя и вести активный образ жизни, т.е. в сущности за то же, за что сейчас выбирают слинги. И благополучно выросло целое поколение детей-кенгурят, и ничего, слава Богу, живы-здоровы.
Главное, чтобы малышу и маме-папе было хорошо и удобно вместе, а остальное, по гамбургскому счету, не так уж и важно.
